Будет ли безопасной БелАЭС? Эксперт советует надавить, антиядерщики сомневаются в результате

Пюхяйоки – не очень запоминаемое для беларуса название финского города. В планах города построить АЭС по проекту, аналогичному проекту станции в Островце. Правда, финны уже два года согласовывают проект, настаивая на безопасности. А беларусы – нет, и не верят, что это возможно.

26.04.2018 Грамадства Аўтар: Анна Волынец Фота: Хрысціна Чарняўская

Финны два года добиваются безопасности

Проект АЭС, по которому строят станцию в Островце, не уникален: аналогичное строительство имеется в Санкт-Петербурге, а также в финском городе Пюхяйоки. Если у нас скоро запустят первый реактор, а в России – уже запустили в феврале, то у финнов всё немного иначе.

Строительство АЭС начато, но при этом уже два года идёт переписка по поводу проекта и требований к станции в плане безопасности. Её ведёт финская независимая компания-регулятор с «Росатомом».

«Финский регулятор STUK потребовал сделать ряд изменений проекта, потому что их не устраивал уровень безопасности, – говорит эксперт Greepeace по ядерной энергетике Ян Хаверкамп.

STUK потребовала, чтобы АЭС была способна выдержать удар самолёта весом 400 тонн, в то время как сейчас проект рассчитан на 5,7 т. Приемлемый показатель уровень сейсмологической волны, которая возникает при землетрясении, должен составить 0,35 вместо 0,13G. Речь также шла о системах безопасности: их у станции 4, и регулятор потребовал сделать взаимно независимыми.

 Эскиз АЭС «Ханхикиви-1»

 

Беларусы приняли аналогичный проект без возражений

«Это далеко не все претензии к проекту, но я выбрал фундаментальные, чтобы вы понимали: усилить безопасность – это не просто заменить винтики, – говорит Ян Хаверкамп– Для меня это хороший пример работы регулятора. Но [беларусский] «Госатомнадзор» ведёт себя иначе: нет рекомендаций к такому же проекту, он просто взял и принял его. И у меня вопрос: «Госатомнадзор» – это независимая организация или они делают то, что скажут «Росатом» или правительство?»

В результате две АЭС, сделанные по одному проекту, будут различаться по степени безопасности. Нельзя сказать, что одна абсолютно безопасна и нельзя утверждать, что другая опасна до чрезвычайности. Но,  как считает представитель международной организации, риски финской АЭС «Ханхикиви-1» однозначно ниже.

 

Безопасность может стоит 300 миллионов евро на реактор

Провести «работу над ошибками» может стоить больших денег: 300 миллионов евро ушло на подобные работы Франции в расчёте на один реактор.

Кто гарантирует, что требования не выдуманы на досуге от скуки? Рекомендации для уменьшения рисков АЭС дают европейские эксперты, а в виде национального плана действий их оформляет сама страна. Основой для рекомендаций являются результаты стресс-тестов (которые проходили и в Островце).

Об итогах тестов эксперты судят в том числе по отчёту, который готовят представители АЭС. Пока он не готов, но должен быть вынесен на общественное обсуждение. Будет ли публичным национальный план действий? Должен.

Дискуссия «Есть ли у Беларуси будущее с АЭС», 24 апреля.

 

Стресс-тесты не доказывают ничего

Ян Хаверкамп подчёркивает: для Франции или любой другой страны стресс-тесты – не способ доказать безопасность станции. Они надо, чтобы помочь уменьшить риски АЭС в случае сейсмической активности, наводнения или других неблагоприятных погодных условий.

Важно ли то, какой самолёт выдержит станция? Не особенно. Вернее, важно не это. Самолёт – просто одно из внешних условий, при которых может пропасть электроснабжение станции или станет невозможным отвод тепла из активной зоны реактора.

Стресс-тесты помогают понять, как уменьшить риски, говорит Ян Хаверкамп, но не предусматривают всего: например, исчезновения мобильной связи при теракте или особенностей работы МЧС. И некорректно утверждать, что они показали, что не требуется «кардинальных доработок и совершенствования» БелАЭС, как это делал 12 сентября главный инженер станции Анатолий Бондарь.

 

Строительство остановят, когда закончатся деньги

Каково будущее АЭС? Для кого-то ответ очевиден – благоприятное, а другие уверены, что у станции нет перспектив. По мнению эксперта Greenpeace, приостановка строительства сейчас маловероятна: «Государство крайне заинтересовано в проведении этого проекта», – говорит он.

Единственное условие – если цена покажется государству нереальной. А возможно, деньги закончатся у самого «Росатома», который с 2020 года должен будет финансировать свои проекты без поддержки государства. Останется ли БелАЭС в приоритете?

«Строительство АЭС в Беларуси закончится, когда у «Росатома» закончатся деньги. Россия начала этот проект, она и остановит, как уже случилось в Калининградской области», – так считает физик-ядерщик из России Андрей Ожаровский.

Вопрос денег не заканчивается на российском капитале: во время недавнего выступления президент Беларуси, кажется, признал, что вопрос со сбытом будущей электроэнергии открыт, и сильно раскритиковал Минэнерго.

А тем временем год запуска реактора уже настал. Что дальше?

«Не буду говорить, что будущего у Беларуси нет. Вопрос в том, каким оно будет, – считает председательница Беларусской партии «Зелёные» Анастасия Дорофеева. – Выбор между возобновляемой и атомной энергетикой – это будущее страны на ближайшие 100 лет. Будет ли она европейской и цифровой, занимая своё место в мировой системе разделения труда, либо отсталой, с тенденциями середины ХХ века?»

 

Решения в отношении АЭС принимают внутри страны

Пока строительство идёт, Ян Хаверкамп советует обратить внимание на национальный план действий по итогам стресс-тестов.

«Можно оказывать давление на организацию-регулятора, чтобы она выполняла свою функцию и следовала плану – так происходило в Бельгии, – говорит он и объясняет, можно ли повлиять на Беларусь в вопросе строительства извне.

– Следует понимать, что решения в отношении АЭС – это решения, принимаемые внутри страны. С этой точки зрения ни одна международная организация – ни МАГАТЭ, ни прочие – не может вмешаться и требовать остановки».

 

«Я не верю, что можно надавать на «Госатомнадзор»

«К сожалению, я не оптимист, который считает, что можно надавить на «Госатомнадзор», я не верю в это, – отвечает представительница Беларусской антиядерной кампании Татьяна Новикова  Мы наблюдали за процессами во время происшествий на станции. Упал реактор – нам долго не говорили. Потом его поменяли, но на что? Этого мы не знаем. А второй корпус реактора, который столкнулся с железнодорожным столбом, менять никто не стал, несмотря на утверждения экспертов о том, что задеты очень чувствительные патрубки. Влияние общественности на эту ситуацию невелико, и я бы усомнилась, что оно вообще есть: 99% усилий против 1% результата».


ІНШЫЯ НАВІНЫ РУБРЫКІ

Падзяліцца: 26.04.2018

Перадрук матэрыялаў магчымы пры абавязковай наяўнасці зваротнай і актыўнай гіперспасылкі.