Цена одежды: чем плоха высокая мода и кому вредит хлопок?

Французы или итальянцы, возможно, считают себя самыми модниками в Европе, но самые большие любители шопинга – британцы. Британцы покупают больше одежды, чем их соседи, и в пять раз больше предметов гардероба, чем в 1980-х.

14.08.2019 Вакол свету Аўтар: Давид Даршини Крыніца: BBC Фота: Getty images

То, что некогда было ежемесячным «подарком» ко дню зарплаты, теперь превратилось в рутину на каждые выходные – или, возможно, чаще. И кто обвинит нас в шоппинге?

Если быстро пробежаться по магазинам в центре британского города, вы найдёте множество платьев, которые стоят менее 10 фунтов, а новое бикини можно купить вообще за 1 фунт (1 фунт = 1,09 евро – ЗП).

Благодаря глобализации вещи производят в отдалённых странах с небольшими затратами, а мы получаем больший выбор и низкие цены.

Но как это вообще возможно? И как наша привычка покупать влияет на окружающую среду? В рамках расследования BBC Radio 4 для программы Today журналисты проехали от Испании до Эфиопии, пытаясь выяснить, как планета и некоторые её бедные жители платят за нашу непреодолимую страсть к моде – и как решить эту проблему.
 

Как они это делают?

Модные бренды испытывают двойное давление. Они должны предложить одежду как на подиуме за умеренные деньги и одновременно принести прибыль инвесторам. Это может вести к не слишком порядочной борьбе за дешёвые ресурсы – явлению, которое критики называют «погоней за иглой» по всему миру.

В апреле, на шестую годовщину трагедии в «Рана Плаза», активисты провели кампанию за безопасные рабочие места на швейных фабриках в Дакке, Бангладеш. Фото – NurPhoto

Тяжёлое положение людей, которые шьют нашу одежду, оказалось в центре внимания в 2014 году, когда 1138 рабочих погибли в результате обвала фабричного комплекса «Рана Плаза» в Бангладеш.

После этой катастрофы на модные бренды начали оказывать сильное давление с целью улучшения условий труда, и это дало результаты. Некоторые крупные компании – такие как H&M и Converse – начали публиковать списки своих поставщиков, а иногда и субподрядчиков – которых могут быть тысячи – в ответ на призывы к большей прозрачности.

 

Время «потогонных фабрик» – в прошлом?

Но последние тенденции имели непредсказуемые последствия. Когда заработная плата в Бангладеш возросла, компании начали искать рабочую силу в других местах, чтобы всё-таки сократить расходы.

Например, в Эфиопии зарплата за такую ​​работу составляет в среднем лишь треть суммы, выплачиваемой в Бангладеш. Типичная оплата – менее 7 долларов в неделю. На условиях анонимности работники фабрики вблизи Аддис-Абебы сказали BBC, что жить на такие деньги невозможно.

Также они жаловались на невыносимые условия – от антисанитарии в туалетах до словесных оскорблений.

Международное внимание к этой ситуации привлекла правозащитная организация Workers Rights Consortium. Авторка отчёта Пенелопа Кирицис рассказала BBC о работниках, которым не платили сверхурочные, и о женщинах, которым при приёме на работу щупали живот, чтобы проверить, не беременны они. По её словам, после обнародования отчёта несколько месяцев назад ощутимого улучшения не произошло.

Стремясь победить в жёсткой конкурентной борьбе, правительство Эфиопии начало чуть ли не рекламировать дешевизну рабочей силы в стране.

Женщины делают одежду на текстильной фабрике в Аддис-Абебе, Эфиопия. Фото – Getty images

Госпожа Кирицис уверена: швейная промышленность страны не может оправдываться тем, что, по крайней мере, обеспечивает людям средства к существованию там, где больше это делать некому. Она подчеркнула также «чрезвычайно высокую текучесть кадров, когда работники уходят с государственной работы на другие рабочие места, чтобы потом снова работать в других неофициальных отраслях или в сельском хозяйстве».

Орсола де Кастро стала соучредительницей правозащитной группы Fashion Revolution после катастрофы в «Рана Плаза». Её организация убеждает клиентов предъявлять более высокие требования к любимым брендам.

«Существуют два основных ложных представления об экологичности и этике. Одно из них во всем виновата «быстрая мода», и это как бы снимает вину с сектора «высокой моды», когда на самом деле вопрос касается всей эфиопской индустрии моды, – сказала она BBC.

– А второе – это то, что местное производство всегда этично и экологично. Это не так».

 

А как насчёт экологии?

Производство текстиля, как утверждают, больше влияет на климатические изменения, чем авиация и судоходство вместе взятые. И эти последствия аккумулируются на каждом этапе жизненного цикла одежды – поиск ресурсов, производство, транспортировка, розничная торговля, использование и утилизация.

Начнём с того, что все гораздо сложнее, чем деление на «хорошую» хлопок и «плохую» синтетику. Хлопок – культура, которая требует очень большого количества влаги.

Как отметил в недавнем отчёте Комитет по аудиту окружающей среды Палаты общин Великобритании, для изготовления одной хлопчатобумажной рубашки и пары джинсов требуется до 20 000 литров воды. Там пришли к выводу, что «мы невольно надеваем запасы пресной воды Центральной Азии».

Вот так красят нити, из которых потом делают джинсы. Фото – Getty images

В то же время рубашка из полиэстера имеет гораздо больший углеродный след. Транспортировка одежды ещё больше его увеличивает, а окрашивание ткани провоцирует появление загрязняющих веществ.

Частицы микропластика попадают в воду, и это становится все большей проблемой – один цикл стирки в стиральной машине может высвобождать сотни тысяч таких частиц.

Кроме того, в Британии ежегодно утилизируют миллион тонн одежды, и 20% этого объёма оказывается на свалке.

Одна или две импульсивные покупки очень быстро превращаются в настоящий снежный ком. Но кто его остановит?

 

Что делает правительство?

Комитет по аудиту окружающей среды Палаты общин Британии дал 18 рекомендаций: вычета одного пенни из цены каждого товара на финансирование центров утилизации, снижение ставки НДС на услуги по ремонту одежды, внедрение уроков по шитью в школах... Пока ни одну из этих мер не приняли.

Критики говорят, что при серьёзном отношении к экологичности моды нужная такая политика, целью которой станет убедить нас покупать меньше. Это может потребовать радикальных действий, вроде экологического налога на одежду. Но учитывая шаткое состояние сегмента розничной торговли и важность потребительских расходов для экономики, трудно представить политического деятеля, который продвигал бы это.

Сейчас правительство Британии выступает за добровольные меры, поощряя розничных торговцев приобщиться к Плану действий по экологичности одежды – но количество участников составляет менее половины рынка Великобритании.

 

Что на самом деле делает бизнес?

С ростом давления со стороны потребителей розничные торговцы начинают брать дело в свои руки.

Zara пообещала к 2025 году полностью перейти на экологичные ткани. Фото – LightRocket / Getty Images

Неподалёку от испанского прибрежного города Корунья расположена штаб-квартира компании Inditex. Вы могли не слышать это название – но точно слышали о её главном модном бренде – Zara.

Компания, которая начиналась как небольшой бизнес по производству одежды, стала одним из крупнейших розничных продавцов одежды на планете. Более того, Zara изменила то, как и что мы покупаем – уже через три недели после появления новых образов на подиумах похожие вещи появляются на полках их магазинов – и по доступной цене.

Недавно эта сеть пообещала полностью перейти на экологичные ткани до 2025 года. Конечно, подобные шаги делает не только Inditex – модные бренды от H&M до M&S стремятся улучшить свои производственные процессы.

«Зеленый пиар»? Что ж, некоторые крупные бренды хотя бы пытаются идти в этом направлении. Но в основе их бизнес-модели лежит новизна, которая убеждает нас продолжать покупать – если нас вообще нужно в этом убеждать. Но могли бы они делать наоборот – убеждать нас покупать меньше?

Пабло Исла из Zara утверждает, что нет – продавцы только удовлетворяют желания потребителей, и эти потребители должны иметь свободу выбора.

 

А что сами потребители?

Увидев протесты против изменений климата под своими окнами, будущие дизайнеры из Лондонского колледжа моды заявили, что они присоединяются к модной забастовке и обещают не покупать новые вещи несколько месяцев или даже год.

Такие действия приобретают всё большую популярность, и всё больше людей склоняется к покупке качественного одежды, а также к ремонту уже имеющейся.

Один из дизайнеров, с которыми встретились журналисты BBC, даже занялся изготовлением одежды из палаток, оставленных на музыкальных фестивалях.

В 2009 году Ливия Ферт создала консультационную фирму Eco-Age, чтобы помочь модным компаниям сделать их цепи поставок более экологичными. Фото – Getty Images

Но этого может быть недостаточно. Рост влияния инфлюенсеров в соцсетях вызывает опасения относительно того, как те могут повлиять на отношение к покупкам. Каждый шестой инфлюенсер признаёт, что не появляется в соцсетях в одном и том же наряде несколько раз.

Экоактивистка Ливия Ферт использует появления на красной дорожке вместе со своим мужем Колином, чтобы продемонстрировать экологические ткани, в частности «кожаные» сумки из кожи рыб. Она даже убедила мужа надеть смокинг, изготовленный из переработанных бутылок. Госпожа Ферт говорит, что инфлюенсеры должны изменить свой подход, и добавляет, что «если бы Ким Кардашьян пропагандировала экологическую моду, я бы могла уйти на пенсию».

Она сравнивает наши отношения с модой с зависимостью. Учитывая, что спрос на одежду в течение следующего десятилетия должна вырасти до 500 000 000 000 футболок в эквиваленте, она может быть права.

Но лекарства от этой зависимости пока не изобрели.

 


ІНШЫЯ НАВІНЫ РУБРЫКІ

Падзяліцца: 14.08.2019

Перадрук матэрыялаў магчымы пры абавязковай наяўнасці зваротнай і актыўнай гіперспасылкі.