Ещё в начале 2010-х в республике решили конкурировать со скандинавскими производителями и начали развивать собственное производство радужной форели. На сегодняшний день в стране уже работают шесть таких рыбоводческих комплексов, а инвестиции в один крупный проект (как, например, модернизация «Палужа») превышают 55 млн белорусских рублей – около $18,3 млн из госбюджета.
Зелёная экономика или скрытая угроза?
На первый взгляд, расширение форелевых хозяйств идеально вписывается в концепцию зелёной экономики.
Во-первых, разведение хладнокровных животных энергетически выгоднее: рыбам не нужно тратить энергию на поддержание постоянной температуры тела, и они не нагревают атмосферу, как классическое животноводство.
Во-вторых, современные комплексы используют технологии УЗВ (установки замкнутого водоснабжения). В таких системах до 98% воды используется повторно, проходя через мощные фильтры очистки и насыщения кислородом. Это сводит к минимуму забор свежей воды и снижает прямую нагрузку на окружающую среду. За сутки обновляется лишь около 5–10% объёма воды – за счёт испарения и смыва отходов.
Для сравнения: в обычном пруду можно вырастить до 10 кг рыбы на кубический метр. В беларусских УЗВ за счёт непрерывной подачи кислорода плотность достигает 50–80 кг на м³.
Однако дьявол кроется в деталях: форель очень требовательна. Ей нужны идеальная чистота, обилие кислорода и температура строго в пределах 14–16 °C для мальков и 14–18 °C для товарной рыбы. И здесь начинаются экологические вызовы.
Экопроблемы под грифом «Сверхчисто»
Главный парадокс интенсивного рыбоводства: чтобы защитить форель от болезней, комплексы изолируют от внешней среды. Но именно эта принудительная изоляция создаёт новые локальные экологические риски.
Вода из артезианских скважин
Чтобы наполнить гигантские бассейны (например, в «Палуже» их 30 штук по 200 кубических метров каждый), система УЗВ требует постоянной подпитки чистейшей водой. Для этих нужд бурятся глубокие артезианские скважины. Строительство десяти новых комплексов может истощить подземные водоносные горизонты. Изъятие огромных объёмов древней чистой воды ради нужд аквакультуры грозит в будущем дефицитом питьевой воды в этих регионах.
Обезжелезивание и отходы фильтрации
Беларусские подземные воды богаты железом. Чтобы адаптировать её под строгие требования форели, на комплексах запускают станции обезжелезивания. В процессе очистки образуются тонны железистого шлама (осадка). Пока они накапливаются или вывозятся на обычные полигоны захоронения. Если их начнут просто сбрасывать на рельеф, это приведёт к заилению и токсическому загрязнению почв.
Бассейны в крытых блоках
Для поддержания стабильного микроклимата форель держат исключительно в крытых бетонных блоках под строгим контролем автоматики, которая следит за освещением, кислотностью, уровнем нитритов и нитратов. Насосы, оксигенаторы и системы очистки должны работать в режиме 24/7. Если на ферме отключится электричество и откажут дизель-генераторы, из-за высокой плотности посадки форель погинет от удушья всего за 15–20 минут. По этой причине новые беларусские комплексы проектируют с трёхкратным дублированием систем энергоснабжения.
Такие заводы требуют огромного количества электроэнергии – её стоимость может составлять до 30% в себестоимости рыбы. Углеродный след такой «эко-рыбы» за счёт работы мощных насосов и систем вентиляции может оказаться весьма внушительным.
Использование атомной энергии вместо тепловых станций на ископаемом топливе (газ, уголь) радикально снижает выбросы парниковых газов. С точки зрения «климатической нейтральности» самой рыбы, такой способ производства выглядит выигрышно. Однако локальный экологический след форелевого хозяйства косвенно включает в себя риски, связанные с необходимостью долгосрочного захоронения и переработки ядерных отходов в Беларуси. Это «отложенный» экологический вызов.
Энергия помогает очищать воду, но в процессе работы УЗВ всё равно образуется концентрированный рыбоводный осадок (шлам, богатый азотом и фосфором). Как и в случае со станциями обезжелезивания, где отходы часто просто вывозятся на полигоны вместо вторичного использования, для УЗВ критически важно правильно утилизировать этот шлам (например, перерабатывать в органические удобрения или использовать в биогазовых установках), чтобы проект оставался по-настоящему зелёным.
Прудовой vs Индустриальный след: куда текут отходы?
Если в УЗВ-комплексах воду очищают внутри системы, то традиционная рыбная отрасль Беларуси (а это 96% всей аквакультуры, в основном карп и толстолобик) функционирует в открытых прудах. И здесь экологическая ситуация выглядит ещё тревожнее.
Для быстрого роста прудовой рыбы активно используются концентрированные корма, органические и минеральные удобрения. Во время осеннего облова происходит массовый сброс воды – около 200 млн м³ отработанной, загрязнённой воды из прудов рыбхозов поступает в открытые водотоки республики (более 35% от годового потребления отрасли).
Сбросные воды прудов перенасыщены минеральными формами азота, фосфора, органическими и взвешенными веществами. Остатки корма приводят к эвтрофикации водоёмов – вода в них просто «зацветает».
Обратная сторона медали: война с дикой природой
Развитие аквакультуры обострило конфликт человека с дикой фауной. Пруды и открытые садки притягивают рыбоядных птиц – цапель и бакланов. По заявлению руководителя ООО «Рыбхоз «Полна», птицы уничтожают до 15% товарной рыбы. В ответ рыбхозы объявили пернатым настоящую войну.
Чтобы защитить рыбу, предприятия нанимают охотников для платного отстрела. К примеру, за 2024 год на территориях рыбхозов уничтожили свыше 15 тысяч особей рыбоядных птиц. Такое агрессивное вмешательство в экосистему ради защиты коммерческой прибыли разрушает биоразнообразие и вызывает резкое осуждение со стороны орнитологов и общественных активистов.
Есть ли альтернатива? Перспективы эко-трансформации
Чтобы снизить нагрузку на природу, необходимо внедрять интегрированные технологии в рыбоводческих хозяйствах. Одним из таких методов может быть совместное выращивание рыбы и водоплавающих птиц (уток, гусей), где отходы жизнедеятельности одних становятся ресурсом для других, а стоки эффективно фильтруются биологическим путём.
В Беларуси такие комбинированные методы пока не практикуются из-за отсутствия нормативной базы и технологий. Сегодня критически важно направить госинвестиции на разработку систем биологической очистки сбросных вод и мониторинг качества воды в режиме реального времени.
Беспокоиться не стоит? Что говорят независимые цифры
Возможно, экологические опасения пока преждевременны, но совсем по другой причине. Как показывают расследования аналитиков, в рыбной отрасли страны далеко не всё так гладко, как заявляют с экранов телевизоров.
По госпрограмме «Аграрный бизнес» на 2021–2025 годы планировалось выйти на объём производства в 17,7 тыс. тонн рыбы в год, однако реальные цифры замерли на отметке около 14,5 тыс. тонн. Беларусь до сих пор не может вернуться к объёмам производства начала 2010-х годов (тогда выращивали около 18 тыс. тонн рыбы). Планы по ценным видам рыбы (форель и осетровые) не выполняются годами – реальное производство вдвое ниже запланированного ещё на 2020 год.
Пятилетние финансовые вливания пока не принесли желаемого прорыва: отрасль работает на пределе рентабельности из-за дороговизны кормов и электричества.
Пока объёмы производства сдерживаются экономическими факторами, природа Беларуси может «дышать спокойно». Однако, если амбициозный план по строительству 10 новых форелевых гигантов будет реализован без жёсткого экологического контроля за артезианскими водами и отходами, чистая беларусская радужная форель рискует оставить за собой очень тёмный экологический след.