Семья военного жила в разных уголках Советского Союза – от Караганды до посёлков возле Семипалатинского полигона. Когда произошла авария на Чернобыльской АЭС, отец Виолетты Ткаченко служил в Казахстане. Через несколько дней его отправили на ликвидацию последствий катастрофы.
Сегодня Виолетте 46 лет. Она живёт за пределами Украины, но часть её семьи остаётся там.
«Папа умер от болезней, спровоцированных Чернобылем, когда ему было 63. Умерли и родственники мужа, которые тогда работали на станции», – рассказывает она.
По просьбе героини имя изменено.
«Я приготовила форму к параду, а утром папы уже не было»
– Мне было 11 лет. Мы жили в Караганде, папа там служил. Помню начало мая, перед парадом ко Дню Победы. Моей обязанностью было подготовить папе форму: погладить рубашку, повесить медали на китель.
Наутро отца дома уже не было.
– Мама сказала, что произошла страшная авария и папу отправили туда. Ещё сказала, что это военная тайна и никому нельзя рассказывать.
По словам Виолетты, вместе с её отцом из Караганды отправили целый эшелон людей и техники.
«Он привёз беларусскую сгущёнку и синие босоножки»
Летом семья обычно ездила в Украину, но после аварии планы изменились.
– Мы поехали к знакомым в Ленинград. Помню, что папу один раз отпускали, и он приезжал к нам. Привёз беларусскую сгущёнку и синие босоножки.
Сгущёнка тогда считалась дефицитом и особенно качественным продуктом.
– Когда вернулся в Караганду, привёз целый ящик.
О работе в зоне отчуждения отец говорил мало.
– Помню, рассказывал, что снимали верхний слой земли и закапывали его. Он был инженером-сапёром, работал с техникой.
Иногда вспоминал увиденное с иронией:
– Говорил, какая там росла огромная клубника и картошка, и они её ели.
По словам Виолетты, после возвращения здоровье отца заметно ухудшилось.
– Он постоянно проходил обследования, каждый год ездил в санаторий, получал льготы как ликвидатор.
Дозиметр в тумбочке
Одна из детских деталей, которую она хорошо запомнила, – дозиметр отца.
– Он привёз дозиметр в виде металлической ручки с петелькой. Хранил его в тумбочке вместе с погонами. Мне было интересно его рассматривать.
Родственники мужа Виолетты после аварии переехали в Славутич – город, построенный после катастрофы для переселенцев и работников станции.
– Это был необычный город. Кварталы строили разные советские республики, каждая привносила свой стиль.
По её словам, семья также понесла потери:
– Муж родственницы погиб вскоре после аварии. Ей дали квартиру в Киеве. Дядя и тётя тоже уже умерли.
Через несколько лет после аварии семья снова переехала – в Семипалатинскую область.
– Мы жили рядом с полигоном. Меня поражало, что папу, уже ликвидатора Чернобыля, отправили служить туда.
Она вспоминает разговоры школьников о радиации и болезнях в окрестных посёлках.
«Кто знал – тот что-то делал»
По словам Виолетты, большинство людей тогда не понимали масштаба катастрофы.
– О последствиях радиации почти не говорили. Полной правды не было. На фотографиях видно: защита у ликвидаторов была минимальная.
Она вспоминает, что только люди с доступом к информации пытались срочно увезти детей.
– У меня была подруга из Киева. Её отец работал в Верховном Совете. Как только узнали о случившемся, её сразу отправили к родственникам. Кто знал – тот что-то делал. Но большинство не знало ничего.