Основная часть экологического урона Беларуси приходится не на мелкие частные фирмы, а на десяток индустриальных гигантов. «Нафтан» и Мозырский НПЗ, «Гродно Азот», «Беларуськалий», «Светлогорский ЦКК», цементные заводы в Костюковичах и Кричеве – именно они формируют так называемый «антирейтинг» вредных производств страны.
По данным Белстата за 2025 год, фабрики и заводы выбросили в атмосферный воздух 399 тысяч тонн загрязняющих веществ. И это только в воздух – без учёта гигантских объёмов промышленного мусора и сточных вод.
Но у любого крупного загрязнителя Беларуси есть парадоксальная черта: чем больший урон природе наносит предприятие, тем сильнее от него зависит жизнь конкретного города.
В Новополоцке на нефтепереработку и нефтехимию приходится более 70% промышленного производства, а «Гродно Азот» генерирует почти 10 тысяч тонн выбросов загрязняющих веществ в год и при этом даёт работу более чем 7 тысячам человек.
Получается замкнутый круг. С одной стороны, эти предприятия – постоянный источник экологических рисков для воздуха, почвы и воды. С другой – закрыть или резко заморозить их работу по щелчку пальцев означает моментально оставить без средств к существованию десятки тысяч семей и лишить бюджета целые районы.
Решать проблему грязных гигантов всё же когда-нибудь придётся, но простым «закрытием цехов» тут не обойтись: без стратегии Just Transition экомодернизация может обернуться глубоким кризисом для тысяч людей.
Воздух, солеотвалы и речной сток: как распределяется экологический урон
Чтобы понять, с чем именно придётся иметь дело при трансформации беларусской промышленности, нужно разложить общий экологический след на конкретные цифры и факты.
Вред от индустриальных гигантов распределяется по трём основным направлениям: воздух, суша и вода.
На наш воздух больше всего влияют химическая и нефтеперерабатывающая отрасли. Взглянем на конкретные отчёты. Только одна производственная площадка ОАО «Гродно Азот» выбрасывает в атмосферу почти 9,9 тысяч тонн загрязняющих веществ в год.
Похожие показатели дают и нефтеперерабатывающие гиганты – Новополоцкий «Нафтан» и Мозырский НПЗ, где основные объёмы приходятся на диоксид серы, оксиды азота и оксид углерода.
А в Светлогорске местный ЦКК годами остаётся источником сульфатной копоти и дурнопахнущих газов, на которые регулярно жалуются жители района.
На земле главным экологическим следом остаются галитовые отвалы и шламбассейны. В Солигорском районе под терриконами ОАО «Беларуськалий» и шламохранилищами занято свыше 1300 гектаров земли. На этих площадях накоплено более 800 миллионов тонн твердых галитовых отходов и сотни миллионов тонн глинисто-солевых шламов.
Это не просто необычные марсианские пейзажи – это постоянный риск засоления подземных вод и почв соляной пылью во время засухи и ветров.
Похожая ситуация и в цементной отрасли: предприятия в Костюковичах и Кричеве ежегодно занимают десятки гектаров под карьеры и создают высокую пылевую нагрузку на окружающие посёлки.
Наконец, водные артерии принимают на себя стоки перерабатывающих производств и агропромышленных комплексов. А на крупных животноводческих комплексах сбросы органики и аммиака создают постоянную угрозу для малых рек бассейна Днепра и Нёмана.
Каждое из этих производств требует дорогостоящих решений – от установки замкнутых систем водоснабжения и фильтров до сложной рекультивации отвалов. Но цена этих технологий напрямую определяет, сможет ли завод работать дальше или начнёт оптимизировать свои расходы за счёт сокращения зарплат и рабочих мест.
«Закрыть нельзя оставить»: экологические реформы vs реальность
Когда экологи публично приводят данные о сотнях миллионов тонн отходов и тысячах тонн валовых выбросов, первая реакция кажется очевидной: заставить предприятия либо мгновенно провести полную модернизацию по всем современным стандартам, либо перекрыть им трубы. Но в реальности за дверьми каждого такого завода работают обычные люди, которые становятся самой уязвимой группой в цепочке изменений.
Возьмём для примера Светлогорск. Местный ЦКК годами остаётся объектом экологических споров из-за выбросов дурнопахнущих газов. При этом на предприятии работает более 3,5 тысяч человек, а сам завод обеспечивает существенную долю налоговых поступлений в районный бюджет.
Попытка наложить на такое производство экологические штрафы или жестко ограничить его работу без заранее подготовленной финансовой и социальной «подушки» моментально отразится не на топ-инженерах, а на обычных рабочих.
Как война меняет Полесье по обе стороны украинско-беларусской границы
Лоси, рыси, волки и другие звери спокойно перемещались по Полесью. Теперь часть этих маршрутов пересекает военная инфраструктура
Похожая картина и в Гродно. «Гродно Азот» – это не просто крупный химический комплекс. Тут работают 7 тысяч сотрудников. Это как небольшой районный городок, вокруг которого сформировалась целая экосистема подрядчиков, транспортных компаний, сервисных служб и мелкого бизнеса. Одно рабочее место на самом заводе создает еще от двух до трех мест в смежных сферах.
В этом и заключается проблема: мы не можем позволить себе дальше закрывать глаза на экоурон, но и не имеем права решать проблему экологии за счёт семей заводчан. Радикальный подход «закрыть любой ценой» ведёт к потере квалифицированных кадров, падению доходов населения и превращению развитых промышленный центров в депрессивные районы. Нам нужен баланс, где модернизация производства становится не приговором для города, а толчком для его обновления.
Пошаговая модернизация: как обезвредить гигантов и сохранить работу
Как превратить «грязного» индустриального гиганта в безопасное предприятие и при этом не пустить по миру целый город? Ответ кроется в инструментах Just Transition, которые предлагают постепенную и плавную эволюцию производственных площадок.
Первым шагом становится зелёное перепрофилирование уязвимых цехов. Когда конкретная технология окончательно устаревает, закрывать нужно не весь завод, а лишь вредный участок, параллельно создавая на его базе современное производство.
На базе химических или нефтеперерабатывающих комплексов можно развивать переработку полимеров, производство водорода или синтез биоразлагаемых материалов. Оборудование в этом случае меняется, но базовые навыки химиков, аппаратчиков и механиков остаются востребованными.
Параллельно запускается механизм опережающего переобучения.
Человек не должен узнавать о ликвидации своего цеха за месяц до увольнения. Переквалификация должна начинаться за два-три года до плановой реконструкции за счёт специальных фондов, обычно формируемых из экологических платежей самого предприятия.
Более того, само внедрение экотехнологий способно создавать новые рабочие места. Например, строительство установок по глубокой очистке стоков или цехов по переработке солевых шламов «Беларуськалия» в строительные материалы требует новых рук и новых рабочих специальностей, но уже в безопасных условиях труда.
Конечно, для сотрудников предпенсионного возраста, проработавших десятки лет в цехах «Нафтана» или «Гродно Азота», переквалификация может быть объективно тяжёлой. Для них Just Transition предусматривает программы досрочного выхода на пенсию с полными социальными выплатами за счёт накопленных экологических накопительных фондов.
Только если мы заранее заложим эти механизмы в планы развития Солигорска, Новополоцка, Гродно и Светлогорска, экомодернизация перестанет восприниматься заводчанами как прямая угроза их семьям.
Как это работает на практике: опыт соседей
Чтобы понять, что «Справедливый переход» – это не радужная теория из скандинавских стран, достаточно посмотреть на близкую нам Польшу. Регион Силезия десятилетиями жил за счёт тяжёлой угольной и химической промышленности. Когда встал вопрос о неизбежном закрытии грязных шахт и устаревших электростанций, польские власти пошли не по пути «шоковой терапии» девяностых, а воспользовались именно механизмами Just Transition.
Пожалуй, самым наглядным примером стала угольная электростанция «Белхатув» – крупнейший экозагрязнитель региона, от которого напрямую зависели десятки тысяч семей.
Вместо того чтобы в один день повесить замок на ворота и выставить людей на улицу, закрытие блоков растянули на годы. Это дало региону время подготовиться, а сотрудникам предпенсионного возраста – спокойно завершить карьеру с выплатными гарантиями.
Как проверить качество воздуха дома и на улице: шесть простых экспериментов
Это не лабораторные исследования и не замена измерениям спецприборами, но их результаты позволяют наблюдать и сравнивать происходящее вокруг
Саму промышленную площадку не бросили пустеть. На той же инфраструктуре начали параллельно строить ветровые и солнечные парки, а также предприятия по производству систем хранения энергии. Каждому рабочему предоставили понятный выбор: бесплатно пройти курсы по обслуживанию «зелёной» энергетики, получить грант на открытие собственного дела или перейти на смежные дочерние производства с полным сохранением стажа.
Похожий путь прошёл и польский Валбжих, который из депрессивного индустриального узла постепенно переквалифицировался в современный кластер точного машиностроения.
Беларусская природа действительно нуждается в защите от многолетнего промышленного давления. И рано или поздно международные углеродные налоги, истощение сырьевых баз или жесткие экологические стандарты заставят модернизировать эти заводы.
Стратегия «Справедливого перехода» даёт Беларуси не простой, но фундаментальный ориентир: модернизируя и обезвреживая «грязные» производства, мы обязаны защитить тех, кто своими руками создаёт национальное богатство страны. Опыт соседних стран показывает, что трансформация «грязных» гигантов работает без социальных потрясений только тогда, когда сначала создаётся новая рабочая альтернатива для людей, и только потом меняется старое вредное производство.