Мы поговорили с профильным химиком Сергеем Бесарабом – и выяснили, что за красивыми формулировками скрывается идея, которая с научной и экономической точки зрения выглядит, мягко говоря, сомнительно.
Что такое «погребённая древесина»
Первое, что удивляет эксперта, – само понятие «погребённая древесина»:
«Я не понимаю, зачем вообще придумали этот странный неологизм. Есть давно известное понятие – морёная древесина. Это древесина, которая сотни или тысячи лет пролежала под водой, в иле или торфе, без доступа кислорода».
Самый известный пример такой древесины – морёный дуб. Это редкий и невосполнимый материал, который ценится в мебельном и отделочном производстве и стоит очень дорого. По мнению специалиста, использовать такую древесину для производства угля – экономически и логически странно.
Почему делать уголь из морёной древесины – плохая идея
«Сжигать морёный дуб на уголь – это примерно то же самое, что топить печь картинами из Лувра. Да, формально тепло вы получите. Но это будет безумное расточительство», – отмечает эксперт.
В результате уголь получится не уникальный по свойствам, но крайне дорогой.
«Хотя де-факто из морёного дуба активный уголь при удачном стечении обстоятельств получится, возможно, и неплохой. Но всё равно ничего выдающегося в нём по адсорбционным свойствам не будет. А вот по цене он будет даже не золотой, он будет платиновый. Стоимость его будет зашкаливающей. Если мы используем действительно морёный дуб», – поясняет Сергей Бесараб.
Если это не морёный дуб, а древесина из торфяных залежей
Если же речь идёт не о ценной морёной древесине, а о фрагментах дерева из торфяных залежей, возникает другая проблема – экономика процесса.
Такое сырьё крайне влажное, и перед переработкой его необходимо высушить.
«Это сырьё в буквальном смысле сырое. Затраты на его сушку огромные – и они “съедят” всю возможную прибыль ещё до того, как начнётся сам процесс получения активного угля», – говорит Сергей Бесараб.
А как насчёт фундука?
Скорлупа орехов действительно считается хорошим сырьём для активированного угля – это давно известный факт. Такие угли массово производят, например, из кокосовой скорлупы.
Проблема в другом: в Беларуси нет сырьевой базы. Небольшие объёмы фундука, выращенные в стране, не позволяют говорить о промышленном масштабе.
«Вы видели в Беларуси плантации фундука как, например, в Турции? Чтобы промышленный процесс получения угля стал рентабельный – нужны тысячи тонн однородного сырья непрерывно. А не мешок орехов, которые собрали сотрудники института на своих дачах», – поясняет эксперт.
С научной точки зрения новизны здесь тоже нет – подобные технологии описывались ещё в 1960–1970-х годах.
Зачем тогда об этом говорят
По мнению эксперта, такие проекты выглядят скорее как попытка отчитаться об импортозамещении. Технологически это возможно, но экономически – бессмысленно.
«В этой истории я вижу желания людей освоить нищенские бюджеты на импортозамещение. В своё время у нас большую часть потребностей в активированных углях покрывали за счёт украинских активированных углей, с началом войны этот источник иссяк.
Плюс работе хотят придать какой – то флёр инноваций, поэтому и придумывают новые термины вместо привычных. Звучит это таинственно, непонятно», – отмечает эксперт.
При этом Беларусь не испытывает дефицита обычной древесины. Только в 2024 году из-за буреломов и усыхания лесов в стране образовалось почти 10 млн кубометров внеплановой древесины, ещё 4,5 млн кубометров – в 2025-м. Именно из такого сырья обычно и делают активированный уголь.
Что могло бы быть реальной инновацией
Эксперт указывает: куда больший экологический и экономический эффект дала бы регенерация использованного активированного угля – например, из фильтров для очистки воды.
«Это было бы реальной инновацией, и принесло бы вполне ощутимую экологическую пользу для страны», – подытоживает Сергей Бесараб.
Это позволило бы сократить отходы и снизить зависимость от импорта без разрушения природных экосистем.
Активированный уголь из погребённой древесины на этом фоне выглядит не как прорыв, а как лабораторный эксперимент без промышленного будущего.