Лосось в этой истории — не метафора, а строгий биологический индикатор: если исчезнет он, река перестанет быть живой системой, сколь бы удобной она ни казалась государственным стратегам.
Эпоха до человека: путь, проложенный ледником
Тысячелетиями, едва отступил ледник, дикий лосось поднимался вверх по течению реки, которая позже получит имя Неман, чтобы оставить потомство в верховьях его притоков. Самый крупный из них — Нярис, известный выше по течению как Вилия.
Примерно десять тысяч лет назад география Няриса в районе нынешнего Вильнюса была иной: русло проходило недалеко от “Озаса”, огибало территорию современного концертного зала Compensa и офисного комплекса Park Town, сливаясь с притоком Вильней чуть ниже парка сакуры у Белого моста.
Со временем река изменила путь. То, что осталось от прежнего течения, местные жители называют «Старым руслом». Существует городская легенда, приписывающая изменение русла князю Ягайле, который якобы хотел подвести воду ближе к замку и башне Гедимина. Исторических подтверждений этому нет.
Вероятнее всего, миф возник из-за искусственного изменения русла другой реки — Вильни. Ее действительно перенаправили между горой Гедимина и горой Трех крестов для защиты замка с севера. До этого река, давшая имя городу, текла прямо по современной Кафедральной площади, где улицы до сих пор повторяют ее изгибы.
Эпоха человека: плотины и барьеры
В средние века антропогенное воздействие было минимальным, и лосось веками находил дорогу вверх по Нярису и Вильне. Настоящая катастрофа для экосистемы разразилась в эпоху индустриализации. Рост советских городов потребовал колоссальных объемов воды и электроэнергии.
Верховья Няриса-Вилии были перекрыты плотиной Вилейского водохранилища для водоснабжения Минска, а Неман перегородили ради ГЭС. При строительстве этих гидроузлов не были предусмотрены рыбоходные каналы. Верховья обеих рек для миграции закрылись, и популяция рыбы исчезла.
Для Беларуси удачей стал тот факт, что Нярис впадает в Неман ниже каунасской плотины — благодаря этому в Вильнюсе и на белорусском участке реки все еще можно наблюдать нерест лосося.
Река, которая объединяет: логистика контрабанды
Но хозяйственная деятельность человека на реке не ограничивается гидроэнергетикой. Парадоксальным примером международного «сотрудничества» стала контрабанда. Пока внимание общественности приковано к воздушным шарам, переносящим нелегальные грузы, контрабандисты продолжают использовать водную стихию, сплавляя плоты с сигаретами.
Один из таких плотов вошел в историю благодаря вмешательству природы: бобры, свалившие дерево в реку, преградили путь грузу, задолго до того, как видео с «курва-бобром» стало интернет-мемом.
Так река служит инструментом теневой экономики: белорусы отправляют вниз по течению «добровольную белую смерть», а получатели в Литве не спешат от нее отказываться. Согласно исследованиям, от 18% до 26% сигарет в Литве имеют белорусское происхождение, хотя официально они в страну не ввозились.
Река, которая разделяет: границы миров
Сегодня граница Беларуси и Литвы — это водораздел между миром и войной. Картографически все ясно, но в общественном сознании возникают споры: где заканчивается белорусская Вилия и начинается литовский Нярис? В соцсетях иронизируют, что Нярис берет начало из озера Нарочь (по-литовски Narutis).
Геологически это недалеко от истины: когда-то озера Нарочанской группы были единым водоемом, а река — полноводнее. Теперь же Вилия простирается до государственной границы (и того самого дерева, сваленного бобром).
Беларусская угроза: атом на берегу
Всего в 30 километрах от литовской границы в Вилию впадает небольшой приток — река Полпа (Паўпа). Это экологическая бомба замедленного действия. На берегах Полпы расположена Белорусская АЭС и бассейны для остывания отработавшего ядерного топлива (ОЯТ).
Первый реактор БелАЭС был запущен в 2021 году. Через пять лет после начала эксплуатации отработанное топливо должны выгрузить в бассейны с водой, забранной из реки. В случае утечки через систему охлаждения в Вилию и дренаж с площадки в Полпу, радионуклиды попадут в Вилию, затем в Нярис, и далее через три крупнейших города Литвы — Вильнюс, Каунас и Клайпеду.
Мартин Лоу, организатор гражданской кампании «Остановим поезда с ядерными отходами» (Великобритания), комментирует риски:
«Извлечение и перевозка отработанных стержней создают множество рисков. Важно помнить: эти стержни остаются экстремально горячими и радиоактивными в течение многих лет. Их отправка в Россию увеличит запасы плутония у Москвы, а риски загрязнения при транспортировке касаются и Беларуси. Учитывая экстремальную опасность перемещения, сейчас преобладает подход, согласно которому отходы следует размещать в сухих хранилищах временного хранения на месте».
История строительства БелАЭС изобилует тревожными инцидентами: корпус первого реактора уронили при установке, корпус второго ударили о столб при транспортировке. Смысл работы станции сводится к следующему: уран распадается, выделяя энергию и превращаясь в высокорадиоактивные отходы. После охлаждения в бассейнах топливо планируют отправлять в Россию для извлечения плутония, а остатки вернут в Беларусь. Стране предстоит решить задачу захоронения этого мусора на века, избежав повторения сценариев Кыштымской аварии 1957 года.
Соседка Беларуси Литва в свое время тоже чуть не пережила свой собственный Чернобыль – в 1983 году при пуске 1-го блока Игналинской АЭС была обнаружена проблема с конструкцией графитовых стержней-замедлителей реакции, так называемый «концевой эффект».
К счастью, катастрофы не случилось, потому что дефект конструкции был вовремя выявлен, описан в документах, и зафиксирован в докладах МАГАТЭ. Но не был учтен в Чернобыле через три года.
Биолог Инесса Болотина отмечает, что даже без аварий станция влияет на экосистему:
«Радиация влияет на рыбу так же, как и на другие организмы: ослабляется иммунитет, возрастает смертность икры и мальков. Дополнительный фактор — тепловое загрязнение. Нерест лососевых происходит осенью, и для выживания икры нужна низкая температура. Сброс теплой воды АЭС может усугубить негативные климатические изменения».
По словам эксперта, который по объективным причинам пожелал остаться неизвестным, изначально проект предусматривал сброс охлаждающих вод прямо в реку, где они должны были смешиваться с водами Вилии на протяжении 8–11 км.
«Это огромное расстояние для нерестовой реки. Мы направили возражения, и в ходе строительства были добавлены дополнительные охладители — бассейны с фонтанами. Пока критического повышения температуры воды мы не наблюдаем».
Литовская угроза: эвакуация в никуда
Угрозы для реки исходят не только с востока. Мэр Вильнюса Валдас Бенкунскас, опасаясь военной агрессии (расстояние от границы до аэропорта Вильнюса — всего 28 км), заявил, что население города можно эвакуировать по реке Нярис.
На первый взгляд, идея логична: река течет вглубь страны, прочь от границы. Однако этот план вызывает вопросы, особенно если представить сценарий зимнего конфликта. Но даже летом логистика выглядит утопичной.
Нярис течет на запад со скоростью около 1 м/с. Расстояние от башни Гедимина до Каунаса по реке — 174 000 метров. Сплав займет 174 тысячи секунд, или 48 часов. Даже при ускорении процесса путь займет почти сутки.
Если выделить каждому эвакуируемому минимальные 2 квадратных метра на плавсредстве, то для 350 тысяч жителей потребуется флотилия, которая растянется на 30–40 километров. Фарватер не позволит выстроить лодки шире, чем на 20 метров. Возникают вопросы, на которые нет ответов:
- Где хранить такое количество лодок?
- Какой длины должны быть причалы для одновременной посадки тысяч людей?
- Как обеспечить оперативную подачу судов под огнем?
Кроме того, существует гидрологический риск. Беларусь контролирует шлюзы Вилейского водохранилища. По данным доцента Вильнюсского университета Гинтараса Валюшкевичюса, перекрытие стока через плотину снизит уровень воды в Нярисе в районе Вильнюса на 15–25%. В критический момент река может просто обмелеть.
Дноуглубление против природы
В контексте эвакуации и судоходства Дирекция внутренних водных путей Литвы (Vidaus vandens kelių direkcija) предлагает расчистить русло, убрав шесть порогов. Это потребует изъятия миллиона кубометров грунта и затрат в 20 миллионов евро.
Научное сообщество Литвы жестко раскритиковало этот проект. Нярис входит в охраняемую сеть Natura 2000, и масштабные дноуглубительные работы грозят уничтожением экосистемы и санкциями ЕС.
Эксперт, пожелавший остаться неизвестным, полагает, что лосось мог бы приспособиться к изменениям, но надеется на гражданское общество:
«В Литве проекты проходят публичные слушания. Люди зададут неудобные вопросы, и, надеюсь, здравый смысл победит».
Почему лосось важнее геополитики?
Может показаться циничным заботиться о рыбе, когда речь идет о ядерной безопасности или войне. Однако неадекватные планы — будь то строительство АЭС или фантастические сценарии эвакуации — лишь отвлекают ресурсы от реальных решений.
Лосось важен по двум фундаментальным причинам. Во-первых, исчезновение вида необратимо. Инесса Болотина напоминает:
«Дикий лосось — это уникальный генетический банк. Домашние породы, которые мы видим в магазинах, созданы на его основе. Без дикого предка эта цепочка рушится».
Во-вторых, дикий лосось — это «канарейка в шахте». Его благополучие — маркер здоровья всей речной системы. Если исчезает он, значит, среда становится непригодной и для человека.
Как отмечает Карл-Вильям Кох из немецкой группы Unabhängige Grüne Linke:
«Защита рек становится неизбежной темой для выживания нас самих».