Перейти к основному содержанию
29.04.2019 / 10:04

За последнее десятилетие Минск претерпел кардинальные изменения своего внешнего вида. С карты города исчезли старые, еще советские, и дореволюционные здания, а их место заняли новостройки, которые у части горожан вызывают одно лишь раздражение.

То же касается и процедуры сохранения и реставрации архитектурных памятников, находящихся под постоянным градом критики со стороны независимых от государства урбанистов и городских активистов.

Как с градостроительными проблемами справляются наши литовские соседи в интервью Зелёному порталу рассказал Гедиминас Руткаускас, директор Агентства по восстановлению старого города Вильнюса и старший архитектор Департамента по охране культурного наследия при Министерстве культуры Литвы.

 

«Строительный бизнес наглый, его натура такая»

– Гедиминас, вы несколько раз бывали в Минске, последний раз – в середине нулевых. По ощущениям, как за это время изменился город?

– Здесь все меняется. Город становится красивее, живее, чище – качество жизни растет. Я был у вас довольно давно, но сейчас впервые побывал в Костеле святых Петра и Павла. То, что я там увидел, то, как он сохранен – это абсолютно феноменальные вещи, в Вильнюсе такого нет. Нет такого качества реставрации, но это скорее исключение из правил

– В городе есть проблемы с реставрацией – власти активно вмешивается в процесс, насаживая так называемый «новодел». Как с этим обстоят дела в Литве?

– Такой практики у нас сейчас нет.  Можно говорить о том, что есть некачественная или «бедная» реставрация, инициаторы которой стараются извлечь из старой эстетики то, чего уже не осталось. И вместо того, чтобы оставить аутентичную поверхность, предлагают современные решения.

– Как часто общественность пытается вмешиваться в процесс реконструкции города?

– Общественность сильно вмешивается. У Старого города в Вильнюсе было несколько вариантов развития. Нами предлагались варианты восстановления бывшей больницы, фабрики, отдельных зданий, на что очень быстро отреагировало общество.

Люди очень абстрактно рассуждают, что слишком много развития и мало консервации, если речь идет о целом квартале или территории рядом с церковью, монастырем или дворцовым комплексом. Старые здания часто меняют свой функционал, достраивают какие-то новые части, чтобы, к примеру, поместить функцию отеля.

И тогда вступают в обсуждения горожане, среди которых есть архитекторы, экологи, социологи и пр. Подбирают рациональные аргументы, пишут письма, обращаются даже в суды. И это сильно влияет на процесс реконструкции.

– Городские власти охотно идут на уступки?

– На уступки идет не город, а инвесторы. В случае спорных ситуаций, городская администрация возвращает концепцию реставрации или застройки обратно государственному департаменту, чтобы они пересмотрели, правильно ли было все согласовано. В последнее время подобная практика пересогласования объектов участилась, потому что с первого раза многие моменты не учитываются.

– Насколько в Литве сильно так называемое «строительное лобби»? Как оно меняет ландшафт города?

– Строительный бизнес наглый, его натура такая – это должно быть. Но есть городское самоуправление, общины, которые присматривают, чтобы интересы девелоперов учитывали интересы горожан. В таком случае реакция и муниципалитета, и национальных властей будет очень строгим.

Балагана такого нет, когда что-то решили втайне от общественности. Такая политика у нас была еще десять лет тому назад, инвесторам зажигали зеленый свет, но сейчас все изменилось. Строительные компании понимают свои границы дозволенного, которые пересекать нельзя. Без проблем согласовывают проекты, участвуют в публичных обсуждениях.

Наше агентство добилось от администрации горсовета Вильнюса, чтобы все важные проекты в Старом городе публично обсуждались расширенным образом. Чтобы проект постоял несколько недель, чтобы было собрано как можно больше комментариев у общественности, профессионалов, чтобы эксперты успели обобщить все претензии и официально отправить их проектировщикам.

Потому что раньше законы разрешали провести только одно публичное обсуждение, и оно обычно организовывалось городскими властями в офисах строительных компаний. Такие встречи были формальными, они проводились недостаточно эффективно. Но теперь это в прошлом.

 

«Доминировать должна архитектура»

– На ваш взгляд, кто в вопросе реставрации должен принимать решение: архитекторы, жители или власти?

– Конечно, профессионалы, совет экспертов. Потому что общественностью очень просто манипулировать. И есть случаи, когда заинтересованные лица специально для этого подкупали журналистов, чтобы те остановили конкретную стройку. Всегда же существуют конкуренты, готовые зайти с другой стороны, осуществить свой проект в выгодном месте. Информационная война в этой среде хорошо видна. Слушать людей нужно, но полностью полагаться на их позицию нельзя.

– В достаточной степени современный Вильнюс озеленен? В Минске в этом отношении существует много проблем.

– У нас город достаточно зелёный – в Старом городе очень много зелени. Большинство деревьев там выросли натуральным образом, их специально не подсаживали, потому что никогда не было парковых экспертов в городе, которые бы ухаживали за его обликом.

Сейчас мы работаем над решением вопроса в агентстве. Ведь на самом деле – это очень сложно, потому что общественность во всех случаях выступает против рубки дикорастущих деревьев. Например, костел Святой Анне туристам нормально сфотографировать невозможно. Рядом с архитектурным памятником вырос целый сквер, которого там никогда не было. Сейчас там растут большие деревья. И мы начали дискуссию, которая продолжается уже год, вовлекая все новых людей о том, что зелень надо вырубить.

В самом центре города никогда не было деревьев. Надо вырубать деревья, которые выросли на бывшем кладбище. Доминировать должна архитектура. Сейчас, когда ходишь по Старому городу, ощущаешь себя в лесу, в котором можно встретить интересное здание. Это проблема, которую следует решать.

– А что вы можете сказать о проблемах с беларусской реставрацией?

– Она больше похоже на обновление, чем на реставрацию как таковую. Сам принцип реставрации декларирует минимальное изменение облика объекта. Если можешь не менять – не меняй. У нас же хочется делать, чтобы красивее было. Это искажает полностью всю картину города и отдельного объекта, в частности.

Например, используется современный материал, но зачем он нужен, если есть старая штукатурка. Да она линялая и облупленная, но она натуральная, как и та же черепица. Она не новая! Ее можно переложить, собрать что-то новое из старых кусков. Но ее  снимают и застилают новой. Это постсоветский взгляд на процесс. Это не устойчивый подход к делу реставрации, неэкономичный.

– Как с этим бороться?

– У меня, к сожалению, нет ответа на этот вопрос. Это как бороться с коррупцией – надо менять самосознание. С одной стороны, это образовательный процесс – реставраторов и архитекторов нужно обучать работать так, как это делается в прогрессивных странах.

С другой – нужно развести принятие решений о реставрации с источниками денег. Интересы не должны пересекаться, чтобы эксперты не связывались с деньгами напрямую, чтобы политики не ставили на нужные посты своих людей, с их помощью отмывая бюджетные средства.

Автор:
Листайте дальше, чтобы прочитать следующую новость