Большое интервью с Дмитрием Кучуком – бывшим главой Беларусской партии «Зелёные» и первым советником Светланы Тихановской по вопросам экологии. В 2023 году он пытался баллотироваться в депутаты, в 2024-м был осуждён на шесть лет, а в 2025 году вышел на свободу и уехал в Литву. Спустя полгода Кучук вернулся в публичную политику – уже в новой роли.
«Эта должность – не про статус, а про координацию»
– Поздравляем с назначением!
– Спасибо. Мы пытались с Ириной Сухий (соосновательницей ОО «Экодом» – ред.) всё согласовать: эта должность больше для зелёного движения. Если вдруг зелёные посчитают, что я не справился, то всегда можно кого-то другого делегировать. Я за должность не держусь. Основная задача – координация между зелёными общественными организациями и офисом.
– Но чья была идея?
– Моя. Когда после освобождения я попал в Офис Светланы Тихановской, эта позиция была свободна. Я предложил свою кандидатуру, и мне ответили: «Окей, но важно, чтобы общественные организации это поддержали». Я поговорил с Ириной Сухий, с бывшей главой партии «Зелёные» Анастасией Дорофеевой, и мы начали общаться. Не все могут брать на себя такую ответственность из-за вопросов безопасности и публичности. До этого были и другие кандидатуры, но у них по разным причинам не сложилось. А тут, кажется, и офис оказался готов.
– Беларусы шутят, что у нас всё по два: у Минска два названия, в стране – два президента. Вы сейчас министр экологии или нет?
– Нет, всё-таки я советник. Кабинет – это скорее аналог министерства. Кроме того, я остаюсь председателем экс-партии «Зелёные». Если офис будет формировать позицию по тому, что предлагают зелёные, мне важно оставаться в роли советника – более независимой. Чтобы при необходимости критиковать офис, если его решения не будут соответствовать ожиданиям и ценностям зелёного движения. Здесь больше свободы, чем было бы в кабинете или других органах.
– В чём тогда ваша задача?
– Давать советы с точки зрения экологии – опираясь на собственную экспертизу и позицию общественных организаций. Если потребуется что-то подсказать Светлане Тихановской по международной повестке или по внутренним процессам – антиядерным, «зелёным» – именно для этого и существует эта роль.
Раздельный сбор мусора и Чернобыльский шлях «на бегу»
– Какой у вас горизонт планирования – год, два или пока всё не закончится? И какие у вас показатели эффективности?
– Я закладываю три года жизни в Литве. Если говорить о ближайших планах, то, во-первых, хочу наладить раздельный сбор отходов прямо в офисе. Сейчас там всё довольно сложно: используется пластик, нет кулера для воды, нет контейнеров для раздельного сбора мусора. Когда приезжают политики, на столе стоит вода в пластиковых бутылках, а не в стекле. Думаю, это можно довольно быстро исправить.
– Что дальше?
– Дальше – Чернобыльский шлях. Это знаковое событие. В этом году в Вильнюсе мы хотим провести его в новом формате – не идти, как раньше, а пробежать. Это будет такой исторический момент.
– Пробежать?
– Да, будет забег, с велосипедным сопровождением. Литовцы не ходят маршами, да и беларусы после 2020 года, по сути, тоже разучились. Поэтому мы пробежим небольшой марафон – пять километров. Я буду уговаривать Светлану Георгиевну тоже принять в этом участие.
Радиоактивные отходы, литовцы и европейские зелёные
– Затем – вопрос могильника для радиоактивных отходов, который планируют строить в Островце или в другом месте. Мы начинаем работать с литовским министерством природы, уже предварительно договорились о встрече. Параллельно налаживаем контакты с местными экологическими организациями, чтобы создать антиядерное движение – по аналогии с тем, что было в Беларуси, но уже совместно с литовцами и их политиками.
Для меня также важны европейские зелёные партии. Для них я сейчас в каком-то смысле «герой», человек, который прошёл через тюрьму. Это открывает возможности для встреч и разговоров не только об экологии, но и о правах человека, борьбе с диктатурой и популизмом. Именно на этом сейчас делают акцент многие зелёные партии в Европе, пытаясь противостоять ультраправым. У нас в Беларуси тоже есть определённый опыт в этой сфере.
Когда я получу ВНЖ, планирую создать здесь бизнес, связанный с отходами. Также мне хотелось бы поработать с беларусскими фермерами, малым и средним бизнесом, чтобы они понимали, как работать на европейском рынке, когда в Беларуси сменится власть. Важно включить их в зелёную повестку, чтобы они ассоциировали себя с зелёными, а не с аграрными партиями. Ключевые условия для поддержки на европейском рынке – это частная форма собственности, чёткая позиция по Крыму и отсутствие поддержки военной агрессии против Украины. Это мои планы на ближайшее время.
Климатической повесткой в большей степени будут заниматься общественные организации. Если у зелёных возникнут сложности, они всегда могут обратиться ко мне – и я, находясь в офисе, смогу оперативно подключиться. Так решения будут приниматься быстрее. Если у кого-то появится инициатива или идея, которая заинтересует офис, мы сможем её обсудить и попробовать пролоббировать интересы зелёных и общественных организаций.
«В эмиграции я потерял пульс страны»
– У меня вопрос про перемены в Беларуси. С одной стороны, как вам кажется, можно ли из эмиграции повлиять на события внутри страны? Есть ли пространство для изменений? И с другой – что говорит ваш опыт после 2020 года о возможности работать в политике внутри Беларуси?
– До последнего времени я находился в Беларуси и почти не понимал, что происходит в эмиграции. Меня очень коробило от того, что я не могу ничего сделать. То, что я пошёл возлагать цветы Навальному и в итоге получил шесть лет тюрьмы, было просто формой протеста, потому что ты не можешь ничего публиковать или комментировать.
Оказавшись в Литве, я, наоборот, потерял пульс того, что происходит внутри страны. Мне сложно сказать, что именно можно предложить беларусам сейчас, но важно понимать: мы всё равно даём информационные сигналы и даём надежду. По моему опыту, это работает. Я сам постоянно читал Зелёный портал и другие новости в Facebook, хотя и не мог делать репосты.
Общественные организации в Беларуси не всегда были готовы участвовать в политических процессах. Но зелёные в Европе всегда говорили, что нужны зелёные депутаты и мэры, чтобы иметь доступ к принятию решений: от велодорожек – до обращения с отходами. Нам нужно готовиться. Тот опыт, который мы сейчас получаем в Европе, мы сможем реализовать в новой Беларуси.
А Лукашенко – уже старый человек, и там…
«Меня в последний раз простили»
– Расскажите о попытке баллотироваться в депутаты в 2023 году. Как это было? Чего вы хотели добиться – и получилось ли?
– Когда я общался с людьми в 2022-2023 годах, многие спрашивали: «Дима, когда уже?» – в смысле, когда сменится власть. Было общее ожидание, что что-то может произойти в 2025 году. Я с 2002 года не пропустил ни одних выборов и понимал, что выиграть их невозможно. Это изначально была политическая кампания. Я знал, что меня не зарегистрируют, но хотелось раздвинуть границы допустимого.
Мы записали и выложили ролик в день начала выборов. Я оставался в Беларуси одним из немногих, кто тогда публично занимался политикой – не считая Канопацкую и ещё нескольких человек. Ролик был очень короткий, секунд на 10–15, это был такой жест протеста. После этого я три дня не ночевал дома.
Потом в городе ко мне подошли трое, сказали: «Поехали». В ГУВД меня тогда в последний раз предупредили и отпустили. Но когда умер Навальный, уже не простили.
Что делать в первые дни после перемен
– Если бы в Беларуси всё изменилось прямо сегодня, каким было бы ваше первое действие? А что бы вы сделали в течение первого месяца?
– Я бы сел на транспорт до Минска или добирался бы любыми другими способами. В первый же месяц поехал бы в Центральную избирательную комиссию, потому что по закону в течение месяца должны быть объявлены выборы, если в стране нет президента. А дальше – как карта ляжет. С учётом судимости всё будет сложно, но интересно.
– А что бы вы хотели сделать для экологии в первую очередь?
– Ключевой момент – атомная станция. Литовцы могут блокировать вступление Беларуси в ЕС из-за неё. Поэтому необходимо провести международный мониторинг её технического состояния, чтобы понять масштаб проблемы. Уже на основании выводов комиссии, которой мы будем доверять, можно будет решать, что с ней делать.
Дальше я бы отменил постановление по квотам на ветряки, которое сейчас тормозит развитие отрасли. Настаивал бы на реальной сортировке отходов, чтобы мусоровозы не сваливали всё в один контейнер. Это то, что можно сделать в первые дни.
А дальше – менять законодательство, собирать команду экспертов и общественных организаций за круглым столом. Любой политик должен ориентироваться на мнение экспертов.
Экологические проблемы – в пятёрке самых важных
– Волнуют ли эти темы людей в Беларуси?
– Конечно, проблемы ЖКХ и другие социальные вопросы тоже важны, но экология стабильно входит в топ-5 тем, которые волнуют беларусов. Все хотят чистый воздух, нормальный вывоз и захоронение отходов. Есть проблемы с питьевой водой. Есть предприятия – например, ЦКК в Светлогорске, – где экологические вопросы напрямую затрагивают жизнь людей.
На изменения климата мы не можем сильно повлиять, но обязаны объяснять, как они скажутся на сельском хозяйстве и приусадебных участках.
– Как вам кажется, волнует ли людей сегодня Чернобыль или это уже что-то далёкое?
– Чернобыль, скорее, волнует жителей Гомельской области. В Минске эта тема затихает, если с ней напрямую не сталкиваются и если она не находится в повестке. Но наступает 26 апреля – и люди снова начинают задумываться.
Появляется новое поколение, которому приходится заново объяснять влияние малых доз радиации, вопросы безопасности и чистоты продуктов. Власть замалчивает информацию об Островецкой АЭС, но беларусы, пострадавшие от Чернобыля, должны понимать риски. Чернобыль ещё долго будет звучать в нашем обществе.
– Если бы вам нужно было одним предложением объяснить, зачем беларусам думать об экологии, что бы вы сказали?
– Экология – это здоровье людей. Все промышленные процессы влияют на нас. Экология равна здоровью. Если мы хотим быть здоровыми и заботиться о будущих поколениях, мы не должны оставлять после себя негативный след.